Байки о потустороннем.
    У меня есть брат, Талгат Имашев, прекрасный человек и удивительный рассказчик. Всё, что будет описано в этом опусе, с его слов. В некоторые времена мы с ним частенько ездили по диким степям Приуралья. Дорога длинная, машина исправная, делать нечего, вот мы и болтали, кто на что горазд. По дороге в Талдыапан, родное селение моего брата, Талгат рассказал невероятный случай, что произошёл с ним.
    Будучи старшеклассником, наш герой частенько гулял допоздна в молодёжных компаниях. Молодые сельчане посидят на завалинке то одного дома, то другого, парни девчат пообнимают, кто-то песни попоёт, кто историю расскажет, вот и всё гулянье. Отец у Талгата был строг и требовал возвращения сына домой до 12 ночи. Как-то раз майской тёплой лунной ночью мой брат загулялся и пришёл домой после 12-ти. Отец был суров и не пустил сына домой. Ночуй там, где гулял — таков был его вердикт. Делать нечего, домой не пустили, гулять так гулять — решил наш герой по степи прошвырнуться, тем более что посёлок маленький, через несколько домов уже даль несусветная начинается.
    Вышел Талгат в степь и направился к маленькой речушке, что пересыхает жарким летом. Сейчас она была полна талой воды, и мостик переброшенный через неё, являлся самым романтичным местом в Талдыапане. Подойдя к мостику, брат заметил маленького белого козлёнка на том берегу, что мирно жевал свежую зелёную травку.
    «Какой красивый козлёнок, хорошо хоть не один буду здесь куковать», - радовался Талгат. Но тут случилось что-то непонятное — козлёнок, увидев человека, заблеял, поднялся на задние копыта и пошёл к брату. Талгат опешил и остановился как вкопанный. Воспитан он был в советских традициях и во всяких чертей не слишком-то верил. Но козлёнок упрямо шёл на задних ногах и как-будто бы улыбался. Таких козликов не бывает, значит это всё-таки шайтан — решил Талгат и бросился наутёк. Как стремительный сайгак, он добежал до дома и всё время за спиной слышал цокот копыт. Дом был закрыт и единственным убежищем был саманный сарай. Юноша залетел в него и запер за собой дверь. То ли сердце бешено его колотилось, то ли на самом деле кто-то пару раз тихонько постучал в дверь, Талгат не знает, но пару раз ему казалось, что он видел в маленьком мутном окошке сарая скалящуюся морду белого козлёнка. Он перестал смотреть в окошко и начал прохаживаться по сараю декламируя вслух стихи какие знал и наспех придуманные молитвы. Откуда-то он понимал, что нельзя ложиться спать, иначе будет это приглашением войти шайтану. А потом человек или вовсе не просыпается, или становится сумасшедшим. Так он бродил взад-вперёд, стараясь не смотреть в окошко и на дверь, до первых петухов. Немного выждав, он скрепя сердце, вышел из сарая.
    Было обычное утро и только рассвело. Никакого козлёнка и никаких следов, но откуда взяться следам на утоптанной земле двора? Но тут мама вышла из дому по хозяйству, улыбнулась непутёвому сыну и Талгату стало хорошо и спокойно. Он зашёл домой и заснул безмятежным сном...
    Через несколько дней, после услышанного мной рассказа, мы возвращались в Уральск, погостив у чабана, Талгатиного друга. Выехали мы засветло, так как накрапывал дождь и мы боялись застрять в глинистой грязи степных дорог. Мы  опять беседовали и вдруг я заметил, что Талгат молчит. Посмотрев на него я обнаружил что он как-то напряжён. Поймав мой недоумевающий взгляд, брат пояснил:
    - Мы  едем в нехорошем месте, здесь у всех машин глохнет двигатель.
    - Что, какое-то казахское суеверие? - усмехнулся я, - опель не казах, надеюсь ему это по барабану.
    - Когда-то давным-давно здесь было пролито много крови, была битва и захватчики получили яростный отпор. Из-за этого они рассвирепели и расправились  также и с мирным населением. Было много боли, много горя, земля до сих пор помнит это несчастье, а люди забыли, - с горечью рассказывал Талгат, постоянно посматривая в разные стороны, - где-то обычно здесь всё и происходит.
    - Ну вот видишь, - улыбался я, - немцев наши истории не интересуют.         
    Но тут мой хвалёный 555 закашлял и заглох. Брат попробовал завести, но всё было тщетно. 
    - Ты нервничаешь, и через руку, это как-то передаётся, - попробовал объяснить я и стал заводить сам, но мотор даже не чихнул.
    - Бензин плохой, может карбюратор почистить, - высказал я предположение.
    - Давай лучше полчаса в тишине посидим.
    - Хорошо, я покемарю, лишь бы дождик сильнее не пошёл.
    - Можно молитвы почитать или о чём-то светлом подумать, - неожиданно для меня высказался Талгат.
    - Молитвы я не читаю, я атеист, - буркнул я в ответ, - а светлые мысли только о том какие вкусные рёбрышки мы приготовим из свежего мяска, добытого нами у чабана.
    Через прикрытые веки я посмотрел на брата, надеясь увидеть на его лице улыбку, но тот был серьёзен как никогда. Сквозь сон я услышал, как завелась машина, и опель помчал нас к заветному Уральску.

Рассказы Талгата Имашева записал Жумабек Каражанов.